Кто не знает Сергея Зверева? Этот человек находится под прицелом общественного интереса больше двух десятков лет и успел сменить несколько профессий. В последнее время Зверев известен как эко-активист и амбассадор Байкала: в марте 2019 года он устроил одиночный пикет на Красной площади, где выступил против строительства завода на Байкале. Зверев сам родом из прибайкальского поселка и выступает за сохранение самого глубокого озера на планете. «ТОДО медиа» поговорили со звездой о том, как детство в СССР повлияло на его эко-активизм, почему он не борется с травлей и чем нравятся бурятские национальные костюмы.
Начну с того, что у нас эко-активистов не любят, их ни во что не ставят, хотя они очень много делают для защиты природы. У них очень много работы, которая зачастую невидимая и очень неблагодарная. Конечно, мне немного в этой деятельности полегче, потому что если ты суперзвезда, то любую информацию тебе легче донести до народа. Добиться решений немного легче, чем просто эко-активисту.
Но, с другой стороны, это очень большая ответственность, за активизмом следует преследование, травля. Сейчас травля меня как эко-активиста просто страшная. Я старался никогда об этом не рассказывать.
У меня, к сожалению, нет времени на то, чтобы хоть как-то бороться, потому что у меня график очень жесткий. Расстояния в Бурятии огромные, а мне надо быть в течение дня в разных концах: иногда дорога занимает четыре часа туда, четыре часа обратно – это в лучшем случае.
У меня нет времени на то, чтобы кому-то что-то доказывать, опровергать, как-то с этим бороться. Но я все-таки живой человек, я в ленте смотрю, разное выплывает такое.
Поскольку я уже закаленный человек, потому что травля длится еще с пикета в защиту Байкала, я думал, что уже привык, - травля и травля, хорошо. Но то, какая она сейчас, это совершенно новый уровень, грязи очень много.
Многие эко-активисты – дети советского времени. Нас приучали, что надо любить и защищать свою родину, что нельзя обижать природу. Например, когда нас водили в детском саду на сопки гулять, мы не рвали даже одуванчики. Воспитательница учила, что ничего рвать нельзя, все надо беречь, сандаликами наступать нельзя, лучше обойти. Нам было по пять лет где-то.
Для меня нормой было выйти в защиту Байкала с плакатом, почему? Потому что так меня воспитывали с детства – любить и защищать Родину.
Я тогда проснулся утром – у меня Директ заполнен до отказа: «Земляк, выручай», «Ты единственный, на кого надежда, все звезды, кому мы пишем, от нас отмахиваются». Люди меня просят – я вышел. У меня выбора не было.
Я знал, что меня снимут со всех концертов, снимут с ротаций, что у меня не будет работы, что будет травля.
Я все это знал, но просто выхода не было, не было второго человека, кто бы это сделал.
Может быть, сейчас люди пришли к тому, что да, надо помогать, надо говорить о ситуации, а тогда нет, все боялись поддержать, даже пост никто не выложил.
Сейчас меня артисты стали поддерживать, стали понимать, что нельзя по-другому, иначе вообще получается какой-то абсурд. У нас такая богатая страна, но у нас настолько жестко обращаются с лесом, все вырубили.
У нас так же жестко обращаются с Байкалом и другими озерами и реками – сливают все дерьмо туда. Ну как об этом молчать?
Нельзя молчать, уже не остается питьевой воды.
Самая большая проблема – это БЦБК (Байкальский целлюлозно-бумажный комбинат – прим. «ТОДО медиа»). Я на днях был там, все снимал, общался с эко-активистами, это, конечно, страшно. Вопросов очень много, я общался по ЦБК, по картам-накопителям с опасными отходами, там очень вредный шлам-лигнин. Давно уже надо было эти накопители ликвидировать.
Активисты, экологи говорят, что если сойдет сель с гор, то все эти отходы попадут в Байкал. И на 700 лет Байкал будет отравлен.
Конечно, это очень страшно, надо бить тревогу, но эко-активистов никто не слушает!
Проблем у Байкала очень много, до сих пор на дне озера находят «ценные» залежи шин, техники.
Когда я подавал на документы для того, чтобы стать кандидатом в депутаты, пришла информация о том, чтобы мне, может быть, баллотироваться не от Бурятии, а от Иркутской области. Я отказался, говорю: «Как вы представляете себе? Меня народ Бурятии просил, призывал, чтобы я шел в депутаты. Как я им объясню, что поменял свое решение и иду от другого региона?».
Я, конечно, не предам Бурятию и не предам бурятов. Я не могу – назад дороги нет.
На будущее я так понимаю, что много еще всего (экологических проблем – прим. «ТОДО медиа») у нас по России. Я Красноярском занимаюсь сейчас очень плотно, у меня очень много всего, Новосибирск… Много регионов, которые просят помочь. Даже из Казахстана и Белоруссии приходят просьбы помочь в Директ. Они видят, что у меня охват большой. Ну я помогаю, выкладываю посты с информацией.
Якутия горела - я более ста постов выложил. Надо такое огласке предавать: чем больше народа об этом узнает, тем быстрее потушат.
В США, например, выкидывают более 500 миллионов пластиковых соломинок каждый день. Понимаете? 500 миллионов. Большая часть трубочек вообще не помечена утилизационным треугольником, и перерабатывающие компании их почти не принимают. Это только трубочки, а сколько у нас бутылок, стаканов, крышек разных.
Конечно, раздельный сбор мусора – это очень важно, такое должно войти в привычку.
Конечно.
У меня есть костюмы, которые даже не стилизованные, а исторические, национальные. Я очень горжусь бурятскими костюмами, изучаю их. У меня есть дэгэлы, которые по дизайну исторические, только из современных тканей, очень богатых и красивых.
Дэгэл смотрится очень фэшн.
В индустрии моды я являюсь мировым трендсеттером. Например, надо мной раньше смеялись из-за обуви. Сейчас все подиумы мира в моей обуви, моих мейкапах, моих луках. Если это не мои луки, то это не модно, а если мои, то это супер модно. И вот представьте, сколько мне пришлось в советское время бороться, сколько меня чморили, преследовали… А весь мир носит сейчас мои головные уборы, аксессуары. И как бы меня ни травили, я легенда мировой моды. Сколько у меня премий от фэшн-журналов.
И вот, я анализировал, почему молодые люди в Бурятии не носят дэгэл. Они говорят: «Сергей, вам идет, вам красиво, а нам неудобно». А я отвечаю, что можно укоротить рукав, и уже можно свободно машину водить. Если сделать два разреза на дэгэле, немного короче сделать, и можно передвигаться легче.
Благодаря мне мода на дэгэлы резко поднялась.
Я говорю: «Девочки, ну красиво же, когда вы надеваете дэгэл и лабутены».
Фигура сразу стройнее, талия на месте, все пропорции на месте. Нужно сохранить дэгэл, потому что это наша история, это корни. Просто можно его приспособить к современному миру.
У меня, кстати, есть малгай (бурятский головной убор – прим. «ТОДО медиа») праздничный – точная копия тронного малгая. Раньше считалось, что чем выше малгай, тем выше знать. Есть у меня еще головной убор попроще, из более мягких тканей, и малгай, который, как говорится, «и в пир, и в мир, и в добрые люди», ко всему подходит.
Я считаю, что Бурятия – это просто фантастика, богатейший регион.
Под богатством я имею в виду не полезные ископаемые, а людей. У нас настолько гостеприимный и щедрый народ. Я показываю этот народ только с хорошей стороны. Я записал гимн Бурятии, снял клип и показал не помойки, а цветущую, красивую, роскошную Бурятию, наши национальные костюмы. Весь мир увидел, какая наша республика роскошная.
Вы знаете, в деле бурятской кухни куда в меню не ткни, будет мое любимое блюдо. Я же местный, все блюда знаю. В Москве вот открылся ресторан новый, там готовит пара молодая из Бурятии, у них сильная команда на кухне. А в Улан-Удэ мне нравится ходить и в шикарные известные рестораны, и в маленькие, куда любят местные ходить.
Обожаю, как варят бурятский чай с молоком, буузы, хушуры. Хушуры мне нравятся разных видов, есть вот мясо с черемшой. У вас такое есть?
(Смеется.) Ну мясо и само по себе вкусно. Я иногда поварам подсказываю, чтобы к мясу добавили мелко нарезанный лук, укроп, какую-нибудь зелень, и тогда бульон вкуснее. Вот такой лайфхак от суперзвезды.
Все люди, независимо от веры, это люди, и помогать надо всем по возможности. Я, например, не посмел бы даже шагу ступить в политику, в первую очередь пошел благословения просить у ламы. Я и пошел к Хамбо-ламе. Подумал, что если он скажет нет, то вопрос закрыт: буду помогать, как помогал, но в депутаты не пойду. Хамбо-лама меня очень хорошо встретил, я получил благословение. Я понял, что уже назад дороги нет, должен помогать людям. И независимо от того, какой они веры, я им должен помогать.
Мой совет вам: одна сила – хорошо, две – лучше.
Приведу пример, в Москве вообще нет буддийских храмов, и я в праздники езжу в свой любимый храм Елоховский, который еще с советского времени посещаю. Единственная возможность – в Санкт-Петербурге в дацан сходить. Поэтому, когда я посещаю Бурятию, я обязательно хожу в дацаны. Сразу какая сила и поддержка! Я всегда говорю: совсем другое, когда вам духи помогают местные, силы небесные, силы воды.
Как интересно! У меня очень много в Калмыкии поклонников, большая фан-база.
Мне говорили, что у меня даже есть корни калмыцкие, помимо бурятских и русских.
Правда, я ни разу там не был. Так что, когда будет возможность, обязательно навещу Калмыкию, посещу храмы.